Пришел директор и выгнал нас. Теперь нас не пускают в школу. Что дальше будет, не знаю.
Ничего не будет. Замнут дело, заметила софья лазаревна. Я разговаривала с некоторыми учителями. Директор боится, чтобы об этой истории не узнали немцы, иначе ему не сдобровать.
Решили сделать внушение родителям и тем ограничиться. Я его не видел уже три недели. Сказал я, когда лазаревы оставили нас одних. Получили пол мешка литературы, десять мин, двадцать гранат. Это мы сами сделали я, яша и витя.
Только переделали запальники на трехчасовые, чтобы взрыв произошел до пяти часов утра, пока крестьяне не едут в город. Результаты уже налицо. На одной мине сегодня в четыре часа утра подорвалась машина с немцами, на другой румынская телега. Что с третьей миной, пока не знаем. Молодцы вы! Но тебе лично я запрещаю участвовать в диверсиях.
Другие ребята все время на диверсии ходят, а я в стороне. Зря обижаешься. Твоя работа ничуть не менее ответственна, чем у любого диверсанта. И опасности немало. Ты сам подумай, с чем стали бы работать диверсанты, если бы ты не доставлял из леса взрывчатку.
Да, сапогам достается! Улыбнулся он. Я велел ему зайти к филиппычу и сделать новью сапоги.
Когда нужно будет починить обувь, иди прямо к нему, он сделает. Кстати, на симферопольском гвоздильном заводе у нас была патриотическая группа, которая снабжала меня хорошими гвоздями.
