Если аль обайди будет задержан, президент должен быть извещён немедленно в любое время дня или ночи. Карандаш ханны бегал по блокноту не останавливаясь минут двадцать.
Когда заместитель министра подошёл к концу, она мысленно попыталась оценить значение всей располагаемой информации. Мне нужен только оригинал отчёта, и как можно скорее. Копий быть не должно. На диктофон ничего не записывать.
Все ваши стенографические записи должны быть уничтожены, как только меморандум будет передан мне. Ханна кивнула, а заместитель снял трубку и стал набирать внутренний номер начальника. Ханна вернулась в свою комнату и принялась медленно печатать надиктованное, стараясь запомнить основные моменты. Через сорок пять минут на стол заместителя лёг полный текст отчёта. Он внимательно прочёл его, сделал несколько добавлений своей рукой и, удовлетворённый, отправился по коридору в кабинет министра. Ханна вернулась за свой стол, понимая, что группа, везущая сейф, неумолимо движется в ловушку саддама.
Пройдя таможенный досмотр в аэропорту королевы алии и оказавшись на дороге, он выбрал самое современное такси, какое только смог найти. Он велел шофёру как можно скорее отвезти его к иракской границе. Все шесть часов пути машина не покидала правого ряда, а состояние дороги было таким, что заснуть аль обайди мог лишь на несколько минут. Когда шофёр наконец выбрался на автомагистраль, скорость возросла не намного из за разлитой по дороге нефти, которую грузовики нелегально брали в басре, чтобы потом втридорога перепродать в аммане, и которая, как время от времени аль обайди заверял ассамблею оон, была выдумкой запада. Он видел также, как в другую сторону шли грузовики с продовольствием, которое, как он знал, исчезнет на чёрном рынке задолго до того, как ему попасть в багдад.
Аль обайди посмотрел на часы. Если они будут ехать с такой же скоростью, он не успеет до закрытия таможни в полночь. Когда позднее в тот день скотт приземлился в аэропорту королевы алии и ступил на лётное поле, первое, что он ощутил, была сорокаградусная жара.
Чиновнику иммиграционной службы не часто доводилось видеть шведские паспорта, но поскольку его отец тоже был инженером, он пожелал господину бернстрому счастливого пути. В зеленом коридоре скотта остановил таможенник, который что то жевал, и приказал ему открыть свою объёмистую парусиновую сумку. Порывшись в ней, он проявил интерес только к длинной, тонкой картонной трубке, лежавшей на дне.
Скотт снял колпачок с конца трубки, вытянул из неё и развернул большой плакат, глянув на который таможенник перестал жевать от удивления и пропустил иностранца. Миновав главный зал, скотт вышел на улицу в поисках такси и оглядел пёстрое скопление припаркованных машин, по сравнению с которыми нью йоркские жёлтые кебы казались роскошными лимузинами. Сев в стоявшее первым такси, он велел шофёру отвезти его к римскому театру в центре города. Одиннадцать миль до аммана заняли сорок минут, и, когда машина остановилась возле древнего театра, скотт протянул шофёру две купюры по десять динаров достаточно, как сказали ему эксперты в лэнгли, чтобы оплатить такую поездку.
