Все три ряда, ведущие к таможенному посту, были забиты грузовиками, покрытыми на ночь брезентом. Такси остановилось перед шлагбаумом, и шофёр объяснил своему пассажиру, что на другой стороне ему придётся нанять иракскую машину. Аль обайди поблагодарил шофёра и, дав ему щедрые чаевые, отправился в начало очереди у навеса таможни. Уставший служащий окинул его ленивым взглядом и сказал, что таможня закрыта до утра.
Аль обайди предъявил свой дипломатический паспорт, и тот быстро поставил штамп и пропустил его обладателя, понимая, что за этим последует немало красненьких. Воодушевлённый аль обайди прошагал милю между двумя таможенными постами и подошёл к началу ещё одной очереди, ещё раз предъявил паспорт и вновь встретил улыбку таможенника.
Вас ждёт машина, посол, сказал служитель таможни, указывая на большой лимузин, припаркованный возле шоссе. Рядом с ним стоял в ожидании улыбающийся шофёр.
Аль обайди расцвёл. Главный администратор, должно быть, предупредил, что он будет возвращаться через границу поздно ночью.
Он поблагодарил таможенника, вышел к шоссе и скользнул на заднее сиденье лимузина. В нем был кто то ещё и, похоже, тоже ждал его. Рот аль обайди стал растягиваться в улыбке, когда взметнувшаяся к его горлу рука вдруг повалила его на пол.
Я посол! Вы что, не знаете, с кем имеете дело? Знаем, ответили ему, усаживая на сиденье. Ты арестован за измену. Скотт должен был признать, что тб с мадам бертой идеально вписался среди гор американских машин и грузовиков, громоздившихся на свалке. Он подбежал к грузовику, запрыгнул в кабину с пассажирской стороны и пожал руку крацу, у которого, похоже, гора свалилась с плеч при виде его. Когда скотт увидел, кто сидит за рулём, он сказал рад видеть вас вновь, сержант кохен.
Следует ли понимать это, что вы смухлевали в триктрак? Два дубля в финале и я за рулём, профессор, а вот как курду удалось добраться до полуфинала одному богу известно, сказал кохен, запуская двигатель. Но поскольку он мой приятель, все считают, что это я подделал кости. И где сейчас азиз? Спросил скотт.
