И вдруг они начинают стонать протяжно и жутко. Умолкает, забившись в сухое дупло, дятел.
С жалобным писком мелькает и тут же теряется в листве стайка длиннохвостых синиц. Мимо валеркиного носа, таща на спине большущего комара, торопливо ползет одинокий красный муравей. Еще немного и он скроется в своей хвоистой муравьиной куче.
Вся живность лесная притаилась в своих домиках, молчит. Только валерке негде укрыться.
К тягучему стону деревьев присоединяется нарастающий вой ветра. И вот деревья, как по команде, нагибают макушки в одну сторону и замирают, напряженно дрожа. Ярко голубая вспышка, короткое тягостное затишье и ужасающий грохот подбрасывает, дробит небо над головой.
Тревожно шелестят первые капли. Они барабанят по листьям где то сверху, пока не падают на землю.
Снова полыхает молния, грохочет гром. Хлынул ливень.
Прикрыв белку грудью, валерка уткнулся лицом в мох. Дождь хлещет в спину, вода, стекая с волос, попадает в нос, глаза, но на сердце легче белка, теплая, живая, тут, рядом! Белка, говорит валерка, давай дружить? Ливень умолк, но долго еще с деревьев, перезваниваясь с листвой, брызгает звонкая капель.
