Однако он немедленно удалил ложе, хотя можно было бы просто растянуться на нем, а затем снова вызвал в проявление со свежими, ровно разостланными покрывалами. Он не улегся на ложе.
Постояв немного рядом, он пошел на берег озера. Не переместился привычным движением мысли, а пошел ногами, медленно, не спеша, словно умышленно тянул время. Там, на берегу, он уселся на любимый камень и стал смотреть в воду. Вода тонких миров была такой прозрачной, что дно под ней можно было видеть на бесконечную глубину, насколько позволяло зрение высшей сущности.
В отличие от промежуточных миров, в его спокойной воде не суетилась никакая живность неразвитые формы жизни не приживались в легком веществе тонких миров. Мало кому из творцов удавалось создавать здесь сколько нибудь долговечные творения.
Маг вспомнил, что гекате это удавалось. Ее кошмары имели здесь бесконечно долгое бытие, как его сильфиды в литании.
Но как случилось, что они сами не заметили чужой беды? Промашка творца. Он сделал их сильными, ловкими, отважными, выносливыми. Он сделал их мирными и уживчивыми они никогда не ссорились ни между собой, ни с другими обитателями литании.
Он сделал их разумными и одаренными, он сам искренне заслушивался их песнями и любовался их изделиями. Чего же он все таки недосмотрел? Маг поморщился и полез в план мироздания искать свою ошибку.
