Лида тоже сняла ватник, почистилась, умылась и причесалась. Женя поглядел на лиду вот видишь, как хорошо. Теперь мы можем двинуться дальше. Но мы им живыми не сдадимся.
Он осмотрел свой пистолет. Две пули осталось… хватит. И они медленно продолжали свой путь под огнем врага. В васильковской балке собралось все гражданское население, раненые, скот.
Около пятидесяти тяжело раненых поместили в старой казарме. Дом был ветхий, кругом светилось, но люди, лежа на полу, были довольны уже и тем, что защищены от дождя и снега. Остальные расположились под кустами и деревьями, но листья давно облетели, маскировка была плохой.
С яманташа в балку пришла катя камардина, работник политотдела по комсомолу. Она принесла полученное по радио новогоднее поздравление от крымского обкома партии и обкома комсомола. Вот обком партии и комсомол поздравляют вас с новым годом, сказала она людям, сидевшим у костра.
Спасибо, что не забывают, живыми бы только остаться. Останемся! Ободрила их камардина. И сейчас она казалась веселой, бодрой, но на сердце у нее было нелегко. Она зашла в казарму, передала поздравление тяжело раненым, а потом прилегла у костра и заснула.
В первое же утро над балкой появились семь немецких самолетов и начали бомбить гражданский лагерь. Люди бросились кто куда. Екатерина лазорхина побежала с сыном в канаву. На ее глазах подскребову оторвало обе ноги.
Кричали раненые. Кричал виктор, наблюдая за самолетами мама, прячься, три штуки отцепили! И после каждого разрыва спрашивал мама, у тебя крови еще нигде нет? Ну, ничего, лежи, лежи… где то недалеко заработали пулеметы.
