Рядом с ней опустился император много они съели, аллат? Больше, чем обычно, ответила она. Мы поздно услышали сигнал.
Может быть, тебе лучше сделать так, чтобы купол вильнаррата пропускал звуки внешнего мира? Это ничтожная случайность, что в эту ночь все мы были в вильнаррате. Он взглянул на мага. Интересно, давно он здесь? Не всю же ночь… всю ночь он не продержался бы, заметила императрица. Хотя… никогда не знаешь, на что он способен.
Вот именно, проворчал император. Они оба переглянулись и одновременно взглянули на мага. Тот поднялся на ноги и пошел к воину, за ним поспешила жрица.
Жрица взялась лечить воина, маг остановился рядом. Спросил он, выражая таким образом сочувствие.
Более менее, ухмыльнулся в ответ тот. Бывало и хуже. А ты как? По крайней мере, не придется отращивать новую голову, в тон ему ответил маг.
Воин считал мага легкомысленным, пустоголовым мальчишкой и при любой возможности говорил об этом во всеуслышание, но про себя соглашался, что этот мальчишка не так пуст и ветрен, как кажется. Маг не имел привычки скрывать, что считает воина недоразвитым тупицей, не способным ни к чему, кроме как махать мечом, но в глубине души сознавал, что колодец предназначения не выбирает во власти кого попало. Сейчас, как и после каждой удачной пакости, маг испытывал по отношению к геласу что то вроде вины. Глядя на его широкое, заросшее курчавой рыжей бородкой лицо, на мускулистые, покрытые рыжим пушком ноги, над которыми хлопотала жрица, он вспоминал самца в саду эдема и невольно думал, что и в воине заметна та же прочность, основательность плотного вещества, в которой нет нужды в тонких мирах. Вот уж действительно по образу и подобию… нет, стыдно поддразнивать такое простодушие.
Раскаяние шевельнулось у него внутри. Где ты, собственно, мотался всю ночь? Вдруг спросил у него воин. Я же тебя не спрашиваю, где ты мотаешься по ночам. На лице мага проступило выражение полнейшей невинности, даже воину показавшееся чрезвычайно подозрительным.
