Пусть наши друзья и сын не сомневаются, наклонившись к люде, горячо зашептал иван михайлович. Волошиновы умрут честно и никого не выдадут. Машина остановилась на студенческой где помещалось немецкое гестапо.
Та шепнула ей ничего, девочка, крепись. Ни в чем не признавайся. Повторяю в этом твое спасение. Арестованных ввели в темный коридор, выстроили по стене и начали обыскивать.
В это время люда увидела из камеры вывели ее мужа. Он был в наручниках, шел прямо и гордо. Проходя мимо арестованных, виктор встретился взглядом с людой, остановился, но охранник толкнул его, и он скрылся за дверью. Люда едва не потеряла сознание. Ее посадили в полутемную камеру, переполненную арестованными женщинами. За что? Спросила одна из них, протискиваясь к люде. Не знаю.
Она присела на край нар, держась за подпорки верхнего яруса. Когда люду вызвали в канцелярию и объявили об освобождении, она спросила а муж? Ей ответили не беспокойтесь, он останется у нас. Из леса мы снова получили листовки на русском, немецком и румынском языках и газеты. Роздали их оставшимся патриотическим группам для распространения среди населения и солдат.
Одновременно с другого сборного пункта мы отправляли в лес нескольких подпольщиков, которым грозил арест. Все руководители групп были связаны непосредственно с ней. Я же знал их только по кличкам. У анны трофимовны я познакомился с усовой, которая часто к ней приходила.
Она скрылась и была потом переправлена нами в лес. Марта ночь была темная. Часть подпольщиков не пришла на условленное место.
Во время нашего совещания пришла ольга. У меня только что был семен филиппыч, сказала она. Из леса пришли гриша и женя. Во время! Обрадовался я.
Семен филиппыч сказал, будто гриша имеет указание и вас забрать в лес, сказала ольга огорченно. Это сообщение всех нас неприятно удивило.
