К мужу приходит много людей по делам службы, разве всех узнаешь! Вы знаете, кто они? Нет, не знаю. Тогда я вам скажу, как это было. Они разговаривали с вашим мужем, а вы готовили ужин.
Так это было? Крикнул офицер. Не помню, ответила люда. Это так было? Тот опять молча кивнул. Это было так? Злобно процедил офицер, подойдя вплотную к толе досычеву. Тот молчал. Я спрашиваю, правильно ли говорит твой приятель? Прикрикнул румын, помахивая плеткой. Анатолий опять промолчал.
Увести их! Приказал офицер дежурному и подошел к люде. Да, это было так, сударыня. Не знаю такой. Привели александру андреевну волошинову. Она была в своем плюшевом пальто и черной шапочке.
Увидев люду, александра андреевна чуть качнула головой, давая понять, чтобы люда не признавалась. Вы ее знаете? Я спрашиваю, вы ее знаете? Александра андреевна продолжала молчать, даже не взглянув на офицера. Уведите ее. В румынском гестапо люда просидела недолго. На другой день, марта, ее посадили в закрытую грузовую машину, где уже находились совершенно больной иван михайлович, люся серойчковская, вера гейко и другие арестованные, незнакомые ей. К ней бросился иван михайлович.
Александра андреевна, превозмогая боль и пользуясь шумом машины, тихо спросил люду виктор арестован? Не знаю. Он должен был вчера приехать из севастополя. Вы что нибудь говорили о нем? Вы видите, как меня изуродовали. Но я им ничего не сказала и не скажу.
Иван михайлович тоже ничего не скажет, а кроме нас никто из арестованных о тебе ничего не знает. Александре андреевне было трудно говорить.
Помолчав немного, она продолжала отказывайся от всего. Это твой единственный шанс на спасение. Если выйдешь отсюда, передай товарищам, чтобы не забыли нашего мальчика, леню.
