Он широким жестом показал на одну из хибарок с двумя окнами без стекол. Хозяйка, женщина лет тридцати пяти, совершенно обезумевшая от бомбежки, невылазно сидела со своей дочерью в щели на огороде. Хозяйку звали клавой.
Она была работницей табачной фабрики. Что вы тут сидите? Спросила лидия николаевна. Бомбежка кончилась, можно выходить. Что вы, господь с вами! Испуганно замахала она руками не успеешь до дому дойти, как он, проклятый, опять начнет сыпать.
Да тут у вас совсем не видно разрушенных домов, сказал я. Не видно, а стекла все повылетали. Разве его, окаянного, узнаешь, куда он угодит! Налетит воронье вражье, начнет над головами кружиться, так и думаешь смертушка пришла.
Что поделаешь, война! Сказал я. Мы у вас комнату снять хотим, а то нашу квартиру разбомбило, остались на улице. Занимайте, сделайте милость! Пусть хоть люди будут, воры не полезут. Пойдемте, покажите нам квартиру.
Какая теперь цепа! Бомба угодит вот тебе и цена. Живите, пока живы.
Пойдемте, отведу, сказал ларчик. Мы вошли в дом, в маленькую пустую комнату с земляным полом и двумя окошками без стекол, освещенную полосками света через щели закрытых ставней. Ларчик с ленивым любопытством наблюдал, как мы раскладывали свои немногочисленные пожитки.
