На другой день рано утром мы на легковой машине выехали в керчь. Было пасмурно, моросил дождь. По дороге мы обгоняли стада коров и овец. Грузовики везли заводское оборудование.
Вереницами шли тракторы, комбайны. Крым усиленно эвакуировался. Часто попадались окопы, противотанковые рвы.
На полях стояли замаскированные самолеты, в садах и в лесу располагались воинские части. Темнело, когда мы подъехали к керченскому горкому партии, находившемуся в красивом двухэтажном доме на берегу пролива. Секретарь горкома сирота, мой хороший приятель, на первый случай отвел мне пустующее помещение недалеко от горкома.
В городе было тревожно, многие уезжали, наспех продавали дома, имущество. Я считал, что в этой обстановке мне удастся легко приобрести необходимые для подполья вещи. Жена на несколько дней задержалась со мной в керчи, чтобы помочь мне подыскать квартиру и домик для будущей подпольной типографии.
Мне надо было устроиться на работу. Подумав, мы с сиротой решили, что вполне подходящим для меня учреждением будет рыбакколхозсоюз. Сирота позвонил председателю и попросил устроить на работу вагина. Я отправился в рыбакколхозсоюз.
За кражу, значит, сидел? Другие крали, а я виноват. Вот что, голубчик мой, стараясь быть сдержанным, сказал председатель. Удивляюсь я вашей… он замялся, смелости… председатель, молодой парень, был действительно поражен война, немцы наступают, крым под угрозой, и в это время в таком городе, как керчь, секретарь горкома просит устроить на работу какого то проворовавшегося старика.
Нет у меня работы все должности заняты, решительно сказал он и уткнулся в бумаги. А может быть, вы все таки еще раз поговорите с секретарем горкома? Настаивал я.
