Белка осторожно шагает впереди. Иногда с кружевных листьев папоротника на нее брызжет вода. Белка дрыгает лапой и недовольно фыркает.
Увидев закрасневшуюся в мокрой зелени бруснику, валерка плюхается на колени и горстями запихивает сладко кислые ягоды в рот. На маленьких глянцевых листьях брусники дрожат, сверкают капли. Валерка ест вкусную ягоду, а белка, чутко поводя ушами на слышные только ей ласковые шорохи, сидит рядом и терпеливо ждет. Вот и черная речка! Узкий ручеек вздулся и, обрушиваясь на валуны, сердито ворчит. Помутневшая вода пенится, кружит в водовороте кору, листья, хвою.
Белка по камням подбирается к воде и, наклонив набок голову, смешно жмуря глаза, лакает. Валерке хочется схватить ее и зарыться лицом в белую мокрую шерсть, но… белка моется. Лапой приглаживает длинные редкие усы, чистит маленький розовый нос, чешет за ушами. Валерка терпеливо ждет. Пусть умоется, причешется.
Теперь домой! Друзья встречаются вновь незадолго до того как идти в школу, к валерке пришел вовка шошин. Он за лето еще вырос на полголовы. Стал черный, как цыган. Только зеленые глаза ничуть не изменились. Все такие же хитрющие. Здравия желаю, по военному сказал вовка и дотронулся двумя пальцами до желтого вихра.
Привет, сказал валерка он сидел во дворе на скамейке и обертывал новые учебники толстой голубой бумагой. Где мой бинокль? Не потерял? Миролюбиво спросил валерка. Вовка засучил рукав своей клетчатой ковбойки и, краснея от напряжения, стал сгибать руку в локте. Потрогай ка! Пропыхтел он.
Только до железа им было еще далеко. Все лето на турнике подтягивался, самодовольно улыбаясь, сказал вовка. Я теперь в классе буду самый сильный! Бинокль принес? Снова спросил валерка.
Это тот, который ты мне давал на лето? Ты что, потерял? Нет… сказал вовка. Такие вещи не теряют. Где же он? Дома, вздохнул вовка. Хоро о ший бинокль! Он почесал пальцем за ухом и вдруг сказал знаешь, я за лето здорово привык к твоему биноклю, не могу без него жить… не надо было надолго отдавать.
