Аль обайди не мог поверить своим глазам. Зеваки в толпе, совершенно одураченные инсценировкой, стали махать руками и кричать. Как только машины скрылись за углом, все это время находившийся здесь человек принялся объяснять, что это был не президент, а просто репетиция перед съёмками фильма.
Аль обайди посмеивался про себя над этим двойным обманом, пока разочарованная толпа разбредалась по сторонам. Он перешёл на другую сторону й улицы и встал в длинную очередь из туристов, школьников и просто желающих увидеть декларацию независимости. Тридцать девять ступеней к зданию национального архива потребовали столько же минут для того, чтобы преодолеть их, и когда он достиг ротонды, людская река превратилась в ручей, который тёк через мраморный зал, поднимаясь тоненькой струйкой на девять ступенек вверх и вытягиваясь в цепочку по одному под взглядами томаса джефферсона и джона хэнкока. Перед ним стояла массивная бронзовая рама с декларацией независимости.
Когда его нога оказалась на первой ступеньке, сердце забилось чаще, но по другой причине, чем у других в очереди. Он достал из внутреннего кармана очки, стекла которых давали четырехкратное увеличение. Заместитель посла достиг верхней ступеньки и посмотрел на декларацию независимости. Вначале он испытал нечто вроде ужаса.
Документ был столь идеальным, что наверняка был оригиналом. Кавалли надул его. Хуже того, он выманил у него десять миллионов долларов. Убедившись, что часовые по бокам витрины не обращают на него внимания, аль обайди надел очки.
Едва не касаясь носом стекла, он искал то самое слово, которое должно быть написано без ошибки, если они хотят получить от него ещё хоть один цент. Жена посла возвратилась со своим мужем из женевы в следующую пятницу.
Чуть больше двух недель прошло со времени их поспешно организованной встречи в кафе на улице бюжо. Именно тогда между ними зародилась ложь. Сначала она была маленькая, затем становилась все больше и больше, пока не опутала их, как паутина. Теперь скотт страстно желал рассказать ей правду, но с каждым днём это оказывалось все невозможнее.
В лэнгли были довольны его шифровками, и декстер поздравил его с первоклассной работой. Но у скотта не было такого шифра, чтобы дать знать заместителю директора, что его агент влюбился. Он прочёл досье ханны от корки до корки, но в нем не было того, что он нашёл в действительности.
