Вова топотом предупредил бориса осторожно. Спустимся по доскам.
Я первый. И с грохотом он скатился к ящикам со снарядами. За ним слетел в яму и борис. Доска, покрытая инеем, оказалась очень скользкой. Борис опять засмеялся.
Молчи, чорт, убью! Шепнул енджияк. Связался я с тобой на погибель… вдруг послышались шаги. Ребята спрягались под доски и приготовили оружие. Подошли два немца, заглянули в яму, поговорили о чем то и ушли. Подождав немного, ребята начали работать. Они кинжалом раскрыли один из ящиков, заложили туда магнитку, три толовые шашки, аккуратно закрыли крышку и поставили ящик на место. Выбрались наверх.
Спустились туда. Тем же способом заложили вторую мину с толом. Через минуту другую вова услышал треск. Борис вскрывал ящик со снарядами. Выглянув из ямы, енджияк увидел приближавшиеся фигуры и прижался к стенка под досками.
Так же как и в первый раз, солдаты заглянули и яму, постояли, поговорили, еще раз заглянули и ушли. Спасала темнота. Немцы не могли предположить, что при такой многочисленной охране кто нибудь отважится пробраться к снарядам. Вова енджияк был решительным и хладнокровным парнем, но когда немцы заглянули к нему в яму и он ясно услышал их дыхание, он почти окаменел. Он даже не мог бы сказать, сколько прошло времени, когда услышал голос бориса идем. Все в порядке.
Только к трем часам утра они добрались до дома ериговых. Маргарита александровна, конечно, не спала. Она затопила плиту, стала сушить одежду ребят, спрятала их оружие и ящик с гранатами. Она понимала, что ребятами в эту ночь сделано что то очень большое и опасное, и радовалась, что в этом деле участвовал ее сын.
Утром мне сообщили, что мины заложены и взрыв ожидается около трех часов дня. Но назначенный срок прошел, а взрыва все не было. В тот же день, когда стемнело, толя, вася бабий и ланский отправились на новую диверсию. Они вышли за город, к железной дороге, и, прячась от патрулей, километра два ползли по грязи и снегу вдоль полотна. Ждали эшелон, чтобы подложить под рельсы мину.
