И все таки противостояние начал не он, а она, женщина с бледными губами и тонкими, холодными пальцами. Это не он, а она додумалась внушить людям, что все добро от благого, а зло от лукавого.
Была это вызванная усердием глупость или хитрый, тонко задуманный расчет? Сначала маг не понимал, как люди могли купиться на подобную нелепость. Ведь было совершенно очевидно, что ни одна сущность, даже самая вездесущая, не сможет, да и не захочет следить за каждым мельчайшим событием плотного мира. Да и как можно было в каждом грязненьком, ничтожном побуждении какого нибудь ничтожного человечка видеть волю одного из творцов? Куда естественнее предположить, что это порождение его собственной убогой воли, как и было в действительности.
Постепенно до него дошло, что приобретали люди, так охотно отказывающиеся от собственной свободной воли великого права божественной искры, ради чего они соглашались быть марионетками в руке высшей силы, пренебрегая правом совершать собственные поступки. Все оказалось предельно просто если нет ответственности, то нет и вины.
Так было радостно, залезая по уши в собственную грязь, в конце концов оставаться чистеньким. Тем же самым объяснялась их неистребимая любовь к рабству. Даже самые разумные ломались под напором окружающей толпы и покорно заходили в общее стойло.
Маг не знал, как довести до понимания людей, что творец начинается с того, что он свободен. Хотя они чувствовали это неосознанно, потому что в их философских рассуждениях значительное место отводилось трескотне о свободе, на деле она всегда оказывалась одной и той же свободой выбирать, где быть рабом.
Непонятным образом первые оказались в одной яме с последними, а их вдохновитель повинным во всех человеческих пакостах и преступлениях. Лукавый. Маг подозревал, что хитрая политика жрицы внесла немалый вклад в такое отношение. Остальное додумали люди.
