Дверь была заперта. Значит, они решили, что я у себя наверху, и закрылись. Карай, следовавший за мной по пятам, сочувственно заглядывал мне в глаза. Он бы с удовольствием громким лаем разбудил весь дом, но понимал, что в столь поздний час афишировать ночные похождения ни к чему.
Подергав меня за штанину дескать, приглашаю в свою будку, он отправился спать. Укладывался он всегда шумно, с тяжкими вздохами, постанываниями. Несколько раз громко зевнув и лязгнув при этом зубами, он что то проворчал очевидно, пожелал мне спокойной ночи и затих. На следующий день я вместе со своими многочисленными родственниками проходил как раз по той самой улице, где предыдущей ночью повстречался с караем и его подружкой.
Из подворотни грязно серым клубком выкатилась плешивая, с бельмом, собачонка и радостно бросилась навстречу караю. При дневном свете она выглядела еще неказистее. Волоча отвисшие соски по пыли и крутя изо всех сил прутиком хвостиком, она припала на кривые передние лапы, приглашая его поиграть, порезвиться. И тут карай повел себя совсем неожиданно.
Вместо того чтобы остановиться, обнюхать свою подружку я вспомнил, как азартно они играли при луне, он вытаращил на нее глаза, будто увидел впервые в жизни. Кирпичеобразная бородатая морда породистого интеллигента выразила явное отвращение. Возмущенно тряхнув головой, так, что треугольные уши хлопнули, он старательно обошел опешившую собачонку и гордо, не оглядываясь, затрусил впереди наблюдавших за ним моих спутников. Его целеустремленная походка и озабоченный вид свидетельствовали о том, что произошло какое то недоразумение, эта странная, уродливая мадам приняла его за кого то другого он и знать то ее не знает! А насмешек над собой карай не терпел.
Оно становилось все громче, верхняя губа начинала дрожать, приподниматься, открывая белые острые клыки. Если и это не помогало, он мог в сердцах броситься на шутника и немного потрепать за брюки или цапнуть за руку, правда, несильно в этом отношении он всегда следил за собой с его клыками ничего не стоило прокусить руку или ногу, но за все время, что он жил у меня, никого всерьез не покусал, даже запьянцовского мужичонку лешку паршина по прозвищу мухомор. Мухомор появился в куженкине давно. Попал он сюда случайно с пришлой бригадой шабашников раньше таких много слонялось по деревням и селам нанялся строить дом вдове боровой.
Дом срубил, да так и остался у вдовы в новом то доме. Мужичонка он был из себя невидный, щербатый, с вечно красным морковкой носом. Даже удивительно было, что нашла в нем дородная, с ястребиным взглядом вдова боровая. Как бы там ни было, паршин остался при ней навсегда. Поговаривали, что скорая на расправу вдова иногда его поколачивала, когда он, держась за заборы, представал перед ее грозными очами в непотребном виде.
