Наугад бьет, сказал партизан коля словак. Стрельба, однако, усилилась, и две мины разорвались недалеко от нас. Драпать нужно.
Гриша поднялся. Окружить могут. Осторожнее за мной. Мы перебрались за холм, поросший кустарником, и побежали в противоположную сторону.
Когда гора скрылась от нас и стрельба начала утихать, мы остановились передохнуть. Ребята, обратился к партизанам гриша гузий, кто хорошо знает эти места? Я, ответил коля словак. Мне пришлось бродить здесь три дня. На иваненкову казарму дорогу знаешь? Ну, как не знаю! Будь за проводника. Я этих мест не знаю. Полагаюсь на тебя.
Коля был небольшого роста, круглолицый, курносый, с живыми прищуренными глазами. Он один из первых дезертировал из словацкой дивизии, пробрался к партизанам, активно участвовал во многих операциях, заслужил любовь партизан и своих сослуживцев солдат словаков, которым он помог бежать из части в лес. Шли мы долго. По расчетам гриши, надо было уже быть в лесу, а леса еще не видно.
Стемнело. Пошел мокрый снег. Ветер превратился в буран, остервенело хлестал в лицо, залепляя снегом глаза и пронизывая до костей. Мы потеряли направление и заблудились.
И нужно же было мне ему довериться! С досадой ворчал гриша, вытирая платком мокрое лицо. Я говорил луговому, что до иваненковой казармы дороги не знаю. Просил дать опытного проводника. Почему же он не дал? Все проводники, говорит, ушли на задание.
Вот теперь и путайся! А ты не волнуйся, успокаивала его женя. Теперь что об этом говорить! Вы тоже хороши! Набросился гриша на двух наших спутников. Старые партизаны, неужели вы не знаете своего леса? Если бы пораньше об этом подумать, глядишь и не заблудились бы, виновато ответил один из них. Коля сбил с толку. Вскоре коля вернулся.
