Это ему удалось, но острая как бритва трава больно врезалась в ладони. Совсем рядом что то громко чмокнуло. Валерка скосил глаза там, где только что лежало ружье, крутилась маленькая воронка. Черные вонючие пузырьки выскакивали один за другим и лопались у самого лица.
Чвак… чвак… чвак… ощущает валерка чьи то непривычно гулкие шаги. Именно ощущает в такт этим страшным шагам вместе с трясиной он дрожит и погружается в вонючую жижу. Вдруг свет над его головой померк и перед самым носом, залепив ряской глаза, звонко шлепнулась доска, та самая, которую он тащил всю дорогу. Держись… охотник! Незнакомым, охрипшим голосом гаркнул старший брат.
Густые светлые волосы мотаются перед его злыми глазами. Губы крепко сжаты. Всегда добродушное лицо брата неузнаваемо крупный нос раздувается, на щеках играют желваки, на лбу вздулась жила. Он искоса смотрит на младшего брата. Валерка сидит на кочке, как мокрая курица на насесте. Отмытые от грязи, такие же светлые, как у старшего брата, волосы слиплись и смешно топорщатся на круглой голове.
Посиневшие губы дрожат то ли от холода, то ли от пережитого страха. Валерка тоненько шмыгает носом, но не плачет. На его лбу наливается кровью комар. Генька видит, как на глазах толстеет, раздувается комар, и вдруг щелкает валерку по лбу. Валерка ошалело смотрит на брата, его потрескавшиеся губы складываются в виноватую улыбку.
Ружьишко то старенькое было… на, надень! Снимает с плеча куртку и бросает брату. Белка валерка, обдирая колени, с трудом продвигается по коньку крыши. Одной рукой он цепляется за хрупкую мшелую дранку, а другой сжимает продуктовую сетку и старый бабушкин зонтик. Как только ее злая голова с прижатыми ушами показывается в воротнике или выглядывает из рукава, валерка, рискуя съехать вниз по крутому склону крыши, запихивает кошку обратно.
Вот и конец крыши. В просвете кленовых ветвей сверкнуло в глаза, будто кто то зеркальный луч навел. Там куликово болото.
