И только позже так, между прочим заметил думаешь, мне охота в куликов стрелять? Нет дичи… когда они сделали привал, в охотничьей сумке лежали два кулика и три бекаса. Эх, ни одной утки, вздохнул генька. Хоть бы чирка какого нибудь паршивого подстрелить.
Тогда и домой не стыдно возвращаться. Солнце, огромное, красное, подпираемое с боков узкими, будто обугленными тучами, казалось, вот вот плюхнется прямо в болото. Подул ветерок, и кочки затрепетали, ожили. Волна за волной перекатывались через них травяные валы.
Зашуршали высокие камыши, окружившие плотным кольцом небольшое, затерявшееся в болоте озеро, заскрипели длинные осочьи ножи. Генька достал из кармана патронташа еще одну папиросу и, развалившись на траве, стал пускать дым в небо. Валерка, стараясь не привлечь внимания брата, осторожно прихватил с кочки заряженное ружье и тихонько двинулся к озерку. Ты куда это? Окликнул его генька. Давай назад! Но валерка был уже далеко. Я до кустов доскачу у у… крикнул он и даже не оглянулся.
Чем ближе к нему, тем глубже уходят кочки под воду. Трясина все слабее пружинит под ногами. У валерки такое ощущение, что она вот вот прорвется и проглотит его, как крокодил.
Он останавливается не вернуться ли назад? Зовет генька. Поворачивай назад, слышишь? Что это? Шепчет валерка и, забыв все на свете, прислушивается.
Из за черной камышовой метелки важно выплывает еще одна утка, поменьше. Валерка, стараясь не дышать, медленно поднимает ружье к плечу. Что то холодное подбирается к голым коленям.
Кочка под ногами пищит и шевелится, все глубже и глубже опускаясь под воду. Да где ты? Доносится до него тревожный голос брата. А вода все выше! Вот сейчас он плавно нажмет спусковой крючок, как учил генька, и… трах!!! Утки оглушительно захлопали крыльями и взмыли в воздух.
