Началась эвакуация женщин, детей и больных. Своих детей я эвакуировал в среднюю азию. У нас еще была уверенность, что врагу не удастся взять крым. Сентября, когда я находился по заданию обкома в евпатории, меня неожиданно вызвали к телефону.
Когда приедешь? Услышал я взволнованный голос жены. Собираюсь завтра. А в чем дело? Знаешь, мы ведь можем не увидеться.
Почему? Да вот, представь, мы сегодня переезжаем в севастополь. В севастополь? Кто это вы? Наше учреждение. А наши туда же едут? Не знаю.
Постараюсь уехать отсюда сегодня же. Но в тот день мне выехать из евпатории не удалось. Горком партии получил секретную директиву немедленно эвакуировать всех небоеспособных коммунистов, остальных перевести на казарменное положение. В случае отхода красной армии из города коммунисты поступали в распоряжение обкома партии.
Эта директива вызвала большую сумятицу среди работников горкома. Они попросили меня остаться еще на день и помочь им.
Мы заспорили и даже поругались. Но все таки начали обсуждать мероприятия на случай появления десанта. В городе были истребительный батальон, ополченцы. Из добровольцев коммунистов и беспартийных патриотов уже сформировался партизанский отряд, который в случае вынужденного отхода наших войск должен был остаться в тылу врага. В лихорадочной работе незаметно проходит время.
Я взглянул на часы половина четвертого. Вышел на улицу. Ночь пасмурная, тихая. Что же случилось на перекопе? Неужели так быстро могли прорвать нашу оборону? Не может быть! Очевидно, обком принимает меры предосторожности.
