Когда все тюки были перенесены на плоты, те уже слегка подрагивали на потоках дождевой воды, лениво стекавших по едва заметному уклону в ближайшую реку. Что творилось там, было известно только магу, для высшего зрения которого не существовало ни тьмы, ни расстояний.
Обе реки быстро выходили из берегов, подмывая лодочные колья, лодки одна за другой отрывались от берега и неуверенно, словно нехотя, направлялись вниз по течению. В небе звенела, грохотала, хохотала песня бури. Хлопал в ладоши огненный элементал, упоенно кружились элементалы смерчей, подымая в воздух сорванную листву и ветви, лохматя тростниковые кровли нищих хижин.
На реках кувыркались элементалы водоворотов и бурных течений, оттесняя к берегам более смирных элементалов стариц и омутов, но и те выглядели радостно оживленными, в меру темперамента принимая участие в общем веселье. Духи деревьев испуганно забились под землю, в самые корни, предчувствуя скорую смену местожительства.
В эту ночь в семье не спал никто, кроме детей и беременной женщины. Мужчины по очереди дежурили у плотов, остальные сидели в парадной комнате, изредка выходя на двор, чтобы посмотреть, что делается снаружи. Женщины испуганно переглядывались при каждом порыве непогоды за стенами дома, старуха что то бормотала себе под нос. Маг прислушался и определил, что она молится всевышнему.
Разумеется, напрасно магу был слишком хорошо известен горячий, прямолинейный нрав воина. Тот не передумал бы, даже если бы каким то образом услышал ее жалкое, бессвязное бормотание.
Обе реки вышли далеко из берегов, подступив вплотную к человеческим жилищам. Маг окинул селение высшим зрением только сейчас люди почуяли опасность, засуетились, забегали по воде, потащили вещи на чердаки, на крыши хижин. Пора на плоты, сказал маг. И привяжитесь к ним веревками.
Все мгновенно поднялись с места, словно ждали только его слов. Хозяйка разбудила беременную женщину, затем взяла на руки старшего внука, и они пошли к плотам. Старшая сноха вынула из качалки закутанного младенца и пошла следом за ними.
