Прошло несколько дней. Ранним утром анастасия стояла в небольшой комнате, которая целую неделю была для нее домом.
Чувствовала она себя намного лучше. С трудом верилось, что совсем недавно ее жизни угрожала смертельная опасность, но две маленькие, уже затянувшиеся ранки на запястье свидетельствовали об обратном.
Хок предупредил, что прежняя выносливость вернется еще не скоро, и все эти дни обращался с ней как с тяжелобольной. Сегодня они наконец уезжают. Ей хотелось поскорее отправиться в путь, увидеться с родителями и в то же время жаль было покидать приветливых хопи и тева, которых она, чем дольше жила среди них, тем больше любила.
Она только что переоделась в свое прежнее платье темно зеленый костюм для верховой езды и почувствовала себя в нем стесненно и неудобно не сравнить с манта. Так, оказывается, называлось то индейское одеяние, которое она носила все эти дни выздоровления. Анастасия все смотрела на лежащее на постели манта, втайне мечтая забрать его с собой. Мы жалеем, что ты уезжаешь, женщина весны, сказала ей вошедшая в комнату девушка кукуруза. Анастасия уже привыкла к тому, что та говорит медленно и с запинкой, с трудом находя немногие известные ей английские слова.
Мы ждем, ты вернешься. Чуть ли не сразу следом за ней вошла несиэнгнум и обратилась к дочери. Девушка кукуруза внимательно ее выслушала, потом повернулась к анастасии моя мать говорит, что вухвухпа, ее брат, будет очень рад, если ты оставишь себе манта, которое он соткал и которое ты все эти дни носила.
Анастасия с облегчением улыбнулась в таком случае я сочту за честь взять манта. Это такая красивая одежда, и, по правде говоря, мне ужасно хотелось иметь ее. В голове вдруг мелькнула мысль значит, хока здесь называют кел? Надо будет не забыть порасспросить его на обратном пути. Моя мать тоже хочет сделать тебе подарок, продолжила, улыбаясь, девушка кукуруза.
Что вы, больше ничего не нужно, запротестовала анастасия. На лице ее собеседницы появилось выражение явного беспокойства, как если бы она сильно расстроила анастасию.
