Ты забываешься! Его кустистые брови поползли к переносице. Его хмурый взгляд, предназначавшийся магу, упал на жрицу. Все мы, конечно, осуждаем несдержанность этого мальчишки, но тем не менее общий смысл его слов верен. Нехорошо, когда одни люди злоупотребляют ограничением жизни других.
Это не ведет ни к чему, кроме неприятностей. Это еще мягко сказано, не унимался маг. И все благодаря нашей смиреннице… маг, замолчи! Брови императора рывком преодолели остаток расстояния до переносицы. Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга.
Нам нужно договориться о дальнейших действиях относительно людей. Гелас, что скажешь ты? Эти двое уже достаточно высказались. Я… промямлил не ожидавший прямого вопроса воин. Ну конечно, нужно бы помягче. Эти меры против человеческого творчества, по моему, они слишком решительные. Это мы уже поняли, заметил император. Нам хотелось бы, чтобы ты высказался более конкретно.
А этот воин вечно его хваленая храбрость остается на поле битвы. Или где то еще, но в любом случае за столом вильнаррата ее не сыщешь. Если творчество невозможно остановить, раздался бесцветный голос иерофанта, воспользовавшегося замешательством воина, то его можно направить. В любом направлении, которое будет нам удобно. Направить? Заинтересовался император.
Но куда? Мы впадаем в крайность, считая опасным любое творчество, заговорил крон. Однако опасно только творчество мыслеобразов, выходящее за пределы плотного мира. Людям вполне можно позволить творить в пределах трех координат их мира. Их потребность в творчестве будет удовлетворена и принесет полезные плоды.
Твои последователи, хриза, уничтожают все подряд, а было бы правильнее ограничить их деятельность. Было бы вполне достаточно поручить им надзор за высшими сферами, без притеснения низших видов творчества.
До разумных пределов в них нет ничего опасного. А что касается познания высших миров любой нажим неизбежно вызывает противодействие, не так ли? Нам нужно просто отвлечь внимание людей на более близкие им темы здоровье, питание, быт и тому подобное. Но эти потребности когда нибудь будут удовлетворены, заметила сидевшая напротив крона императрица. Что тогда? Я мог бы сказать, что это случится не скоро, без малейшего раздумья ответил тот, но, если людей удастся повернуть в эту сторону, такого не случится никогда.
