Тридцать минут. Требования профсоюза, пояснил джонни, встретив раздражённый взгляд кавалли. Киношники окружили стоявший на проезжей части трейлер ещё одно дорогое удовольствие, из которого им подавали яйца, ветчину, булочки. Кавалли вынужден был признать, что толпе, собравшейся за полицейским ограждением, и прохожим на мостовой даже в голову не придёт усомниться в том, что перед ними съёмочная группа, готовящаяся приступить к своей работе.
Во время вынужденного перерыва кавалли решил лично убедиться в том, что машины, свернувшие на ю улицу, действительно не будут видны участникам съёмки, оставшимся на пенсильвания авеню. Он быстро зашагал прочь от киношной неразберихи и, дойдя до угла й улицы, повернул направо. И словно оказался в другом мире, где люди совершенно не подозревали о том, что творилось всего в полумиле отсюда, и где все было, как в любой обычный вашингтонский вторник.
К тому времени когда кавалли вернулся, киношники уже потянулись назад и приступали к последним приготовлениям никто не хотел быть ответственным за повторный прогон. Толпа за ограждением росла с каждой минутой, и полиции приходилось без конца объяснять, что будет сниматься фильм, но не раньше чем через пару часов. Некоторые уходили, разочарованные этой информацией, но вместо них тут же появлялись другие. Зазвонил сотовый телефон кавалли. Нажав кнопку, он услышал бруклинский говор отца.
Есть, признался тони, но не такие, которых бы мы не предвидели или не могли бы разрешить. Не забывай, операция должна быть отменена, если тебя не удовлетворит ответ на твой девятичасовой звонок. В любом случае ему нельзя возвращаться в белый дом. Связь прекратилась. Кавалли знал, что отец прав в обоих случаях.
Кстати, я вижу, ты установил своё оборудование на тротуаре. А как же, сказал джонни. Стоило ньюболту поговорить с тем копом, как он даже помог нам перетащить туда всю эту чертовщину. Навстречу ему попался джино сартори. Джино, сказал кавалли, останавливаясь перед бывшим морским пехотинцем. Твои люди готовы? Все до последнего подлеца.
Все они должны прибыть ко мне к девяти тридцати. В аккуратных тёмных костюмах, при строгих галстуках и с заплечными кобурами, не очень бросающимися в глаза.
Дай мне знать, когда все отметятся. Будет сделано, сказал джино. Войдя в вестибюль, он увидел рекса баттеруорта, который нервно расхаживал в центре зала, словно задавшись целью протереть до дыр лежавший там золотисто синий ковёр.
