Продовольствие это завозилось главным образом при помощи татар. Они знали партизанские базы и выдали их немцам. Добывать же продовольствие у врага было очень трудно, потому что хорошие дороги давали немцам возможность усиленно конвоировать свои обозы, сопровождать их танкетками и даже танками.
Основная масса русского населения крыма, сочувствующая партизанам, располагалась более чем в ста пятидесяти километрах от леса, в открытой степной части. Можно ли было рассчитывать на их помощь? Оставалась надежда на установление воздушной связи с большой землей и получение помощи оттуда, но зимние месяцы были очень неблагоприятны для полетов. За одну трудную зиму у партизан умерло от голода двести пятьдесят человек, а те, что выжили, были истощены до крайности. Действуя в труднейшей обстановке, партизаны все же оказали большую помощь севастопольцам они всячески мешали движению по железной дороге из симферополя в севастополь и по дорогам знакомство дя секса москва берега крыма. Севастополь тоже чем мог помогал партизанам.
Штаб партизан послал в город связных. Преодолевая различные препятствия, голодая в течение пяти суток, эти люди пробрались в севастополь и сообщили координаты партизан. Нелегко было найти заброшенный в лесу партизанский лагерь и суметь благополучно приземлиться в нем. Недаром за одну эту операцию летчик получил звание героя советского союза. В связи с тяжелым положением в севастополе я выдвинул перед обкомом план организации в этом городе партийного подполья и просил перебросить меня туда с группой подпольщиков.
Предложение мое одобрили. Но переброска все время затягивалась то нет самолетов, то нелетная погода. Наконец июля утром мне сообщили, что самолет готов и вечером мы вылетим.
Этот новый тяжелый удар сильно подорвал мое здоровье. Сказалось все пережитое за последний год. Нервы мои не выдержали, болезнь осложнилась, временами я совершенно переставал видеть. Когда немцы приблизились к кубани и началась эвакуация крымских работников из краснодара, я с семьей выехал в город бийск алтайского края.
Тогда мне казалось, что я уже никогда не вернусь к подпольной работе. Августа года я был уже в бийске. Жена начала работать в госпитале, сыновья учениками в токарном цехе завода, я же, после непродолжительной работы в аппарате горкома, был избран секретарем комитета партийной организации большого завода, эвакуированного сюда из московской области. После всего пережитого в крыму глубокий тыл. Местные люди даже не представляли себе, что такое светомаскировка, воздушная тревога, налеты. Я отдыхал.
После долгого молчания пришло, наконец, письмо от владимира семеновича. Я очень обрадовался. Время, однако, шло.
Настало лето года, а вызова из обкома не было. В конце июля, когда я и надежду было потерял на вызов, позвонил секретарь горкома по кадрам крымский обком партии просит откомандировать вас в его распоряжение.
