Давай, я вылечу тебя. Не дожидаясь ответа, она протянула пальцы к ожогу. Тебе, наверное, очень больно, да? По правде говоря, до этого мгновения маг вообще не чувствовал боли. В пылу сражения он забыл про ожог, но теперь, когда она напомнила ему о ране, он ощутил сильное жжение чуть ниже основания шеи.
Немножко. Он приподнял голову, подставляя обожженное место ее пальцам. Не каждый из сил умел залечивать раны, но у нереи это получалось хорошо способность лечить соответствовала ее мягкому, сострадательному характеру.
От усердия она наклонила голову набок, ее глаза не отрывались от ожога, и маг мог беспрепятственно рассматривать ее лицо, на котором утвердилось озабоченно старательное выражение. Оно напомнило ему о сестричке, с такой же озабоченной старательностью промывавшей рану на его голове. Обруч белого металла поблескивал на ее лбу, придавая опрятность и строгость белокурым, распущенным по плечам локонам.
Ее белая шея была полузакрыта глухим стоячим воротничком, голубоватый блеск которого подчеркивал теплый цвет кожи ее лица. Тонкое платье обтягивало стройную фигурку, узкую талию, переходившую в небольшие округлости бедер.
Никакой избыточности, никаких бьющих в глаза признаков пола но, тем не менее. Магу вдруг захотелось положить ладони на ее талию.
За кого бы ни принимала его нерея, у них не было ничего общего. Она не понимала его стремлений, а он, несмотря на то что ему были известны ее желания, понимал их только рассудком. В нем ничто не отзывалось на них, а без внутреннего отклика понимание было неполным.
Пусть все остается, как было. Она полюбовалась на свою работу, точно так же, как его прежняя сестричка.
