А я после керчи себя горазда увереннее чувствую. Немцев мы перехитрим.
Они нас недооценивают. Кстати, сколько населения теперь в симферополе? Говорят, уменьшилось наполовину осталось около пятидесяти тысяч. Я думаю, владимир семенович, если там найдется даже тысяча предателей, то сорок девять тысяч наших советских людей всегда помогут мне укрыться от врага и делать то, что нужно. Он засмеялся. Раз так, давайте готовиться. Здесь сейчас павел романович.
Он был представителем обкома у партизан и хорошо знает обстановку в крыму. Мы его утвердили секретарем нового областного подпольного центра. На днях он опять летит в лес. Повидайтесь с ним, поговорите, а потом все решим. В тот же день я встретился с павлом романовичем. Мы хорошо знали друг друга по работе в обкоме.
Только в черных волосах стала заметна седина да в приветливых карих глазах появился оттенок печали. Сидя на кровати, он простуженно кашлял и тяжело дышал. Я рассказал ему о беседе с владимиром семеновичем. Ты, старина, хорошо сделал, что приехал, сказал павел романович.
Полетим вместе. В лесу ребята замечательные. Я там был с сентября по июль этого года.
Что там, в симферополе, произошло с подпольщиками за последнее время, толком не знаю. Ознакомься с материалами. В обкоме имеются докладные мои и командира бригады лугового. Какой луговой? Спросил я.
Не тот ли, который был секретарем зуйского райкома партии? Он самый, с первых дней оккупации там партизанит. Я знаю его хорошо. Когда полетим? На днях. Болезнь твоя не задержит? Думаю, нет. Готовься.
