Отец с мартином обычно встают рано, но только не между тремя и четырьмя часами ночи. Кавалли опустил ноги на пол, по прежнему уверенный, что слышит голоса. Накинув халат, он подошёл к двери, медленно приоткрыл её, вышел на лестницу и заглянул вниз. Из под двери в кабинет отца пробивалась полоска света.
Кавалли быстро преодолел пролёт лестницы, тихо прошёл по ковру в холле и остановился у кабинета, вспоминая, где у них спрятан ближайший пистолет. Он прислушался. За дверью стояла тишина. Затем вдруг послышались громкие проклятия. Тони распахнул дверь и увидел отца, тоже в ночном халате, стоявшего перед декларацией независимости с лупой в правой руке.
С тобой все в порядке? Спросил тони у отца. Надо было убить долларового билла, когда я тебе говорил об этом, сказал тот. Но почему? Спросил тони. Потому что они украли декларацию независимости. Но ты стоишь перед ней, заметил тони. Нет, не стою, возразил отец.
Они подменили оригинал никому не нужной копией, которую ты подложил в национальный архив. Но на стене у тебя тоже висела копия, изготовленная долларовым биллом, сказал тони.
Я видел, как он отдавал её тебе. У меня был оригинал, а не копия.
Мы с ником висенте поменяли их, когда ты привёз декларацию из вашингтона. Тони не поверил своим ушам. А ты думал, я позволю, чтобы часть нашего национального наследия попала в руки саддама хусейна? Но почему ты не сказал мне? Спросил тони. Чтобы ты поехал в женеву, зная, что располагаешь подделкой, когда сделка ещё не завершена? Ведь если в это верил ты, то поверил бы и аль обайди. Тони ничего не сказал.
И ты бы уж точно не устроил такой драки из за потери пятидесяти миллионов, зная, что документ в женеве поддельный. Так где, черт возьми, теперь оригинал? Спросил тони. Где то в кабинетах девятнадцатого участка, по моим предположениям, ответил отец. Если они ещё не смотались оттуда.
