Да не тяни ты, рассказывай. Что ты узнал? Видишь ли, погода там засушливая. Если я правильно понял, люди приносят человеческие жертвы не везде, а только в засушливых районах? Гелас взглянул вниз пожалуй, да. Дело в том, что таким образом они могут влиять на погоду.
Конечно, они совершенно не понимают, как это происходит. Один человек пока еще слишком слабый и неумелый творец, чтобы сознательно вызвать дождь, но толпа людей может создать условия, при которых он пойдет. Человеческое горе резко усиливает потребление энергий высших планов этого мира, а изменения на тонких планах влекут за собой изменения на плотном плане. Жертва вызывает горе, горе вызывает дождь, но люди ничего не знают о высших планах, поэтому им кажется, что жертва вызывает дождь.
Они считают чем ценнее жертва, тем вернее смилостивится бог, но на самом деле чем больше горя, тем сильнее их собственное влияние на стихии. Но ведь жертва может и не помочь, задумался гелас. Наверняка это действует не всегда. Видимо, достаточно часто, чтобы стоило попробовать, заметил маг. А неудачу легко свалить на бога ну, не захотел он сегодня смилостивиться, ничего не поделаешь. Боюсь, что эта практика может распространиться не только на погоду, высказал опасение гелас.
Подлинных причин успеха кровавой жертвы люди не знают, а бога можно попросить о чем угодно. Видимо, это неизбежный этап их развития. Ничего, скоро у них будут настоящие боги, оптимистично отозвался гелас. Император сделал объявление, и первые из сил уже прибыли сюда.
Заинтересовались все, хотя он никого не обязывал. Даже те, кто не вылезал из тартара, оставили свои состязания, чтобы взглянуть на этот мир.
Маг с воином понимающе переглянулись. Однако законы не допускали ни малейшего неравенства среди сил. Император мог призвать к сотрудничеству либо всех, либо никого. И к людям явились сонмы богов.
Они разлетелись по миру, по расам, выбирая деятельность по вкусу и склонностям. Некоторые так увлеклись новым делом, что взялись присматривать сразу за несколькими расами. Кто то предпочел суровых, воинственных северян, кто то хрупких южан. Нашлись и такие людские сообщества, которые приглянулись даже любителям тартарских боев, к глубокой досаде геласа, считающего себя главным ответственным за судьбу и развитие этого мира. Рыжий был уверен, что люди, и без того падкие на дурное, не научатся от них ничему хорошему, но ничего не мог поделать с этим.
