Движение в дневное время как по шоссейным, проселочным дорогам, так и вне дорог за городом без разрешения немецкого коменданта не разрешается. Были приказы об обязательной регистрации скота и птицы, о сдаче теплой одежды и белья для германской армии и другие приказы.
И везде расстрел, расстрел… меньшей меры наказания не было. Я повернулся, чтобы итти дальше, и остановился у подъезда дома лежала молодая женщина в изодранном платье, с растрепанными светлыми волосами. В правой руке ее был зажат окровавленный платок. Видно, она лежала уже не первый день.
Мужчин ловят! Повторила торопливо проходившая мимо меня незнакомая старушка. Я оглянулся. Со стороны улицы карла либкнехта немцы гнали большую толпу мужчин. Бежать поздно.
Перешагнув через труп, я спрятался в подъезде. Толпу прогнали мимо. В ней были и подростки и старики. Солдаты автоматами подталкивали отстающих. Переждав немного, я вышел на улицу, свернул в первый попавшийся переулок и окольными путями добрался домой. Конечно, наши не ждали хороших новостей, и все таки мой рассказ ошеломил всех. Документы у нас были в порядке, и чтобы не вызывать подозрений, мы решили немедленно пройти регистрацию.
И в управе и на бирже людей было много. Разговаривали шопотом, оглядываясь. Я потолкался в народе, послушал о новых порядках в городе.
Ворвавшись в город, немцы прежде всего начали уничтожать культурные учреждения. Прекрасный клуб камыш бурунских рабочих они разграбили и устроили там конюшню. Из городской библиотеки книги выбрасывали во двор и сжигали на костре. На горе митридат стояло старинное здание музея, где были собраны богатейшие материалы тысячелетней истории керчи.
