В чем дело, симон? Ты не способен принимать решения в такое время по утрам? Скотт продолжал молчать. В постели ты был разговорчивей, съязвила она. Скотт решил, что больше не будет тянуть ни минуты и расскажет ей обо всем. Он вышел из кухни, обнял её и погладил по голове.
Ханна, мне надо… его прервал звонок телефона, и он бросился к трубке. Послушав несколько секунд декстера хатчинза, он сказал да, конечно. Я позвоню, как только у меня будет время обдумать это. Ещё одна милая, милый? С улыбкой спросила ханна.
Мои издатели хотят знать, когда я закончу свою рукопись. Сроки уже прошли. И что ты им скажешь? Что я сейчас занят другим. Только сейчас? Сказала она, нажимая пальцем ему на нос. Ну может быть, постоянно, признался он.
Не провожай меня, это слишком рискованно. Он задержал её в своих объятиях и хотел было запротестовать, но ограничился вопросом когда я увижу тебя в следующий раз? Как только жене посла захочется поплавать, сказала ханна и оторвалась от него. Я же буду ей напоминать, как это хорошо для фигуры и что ей, возможно, следует больше упражняться. Она засмеялась и ушла, не сказав больше ни слова. Скотт стоял у окна и ждал, что она появится из подъезда.
Его бесило, что он не может просто взять и позвонить, написать или встретиться с ней, когда ему хочется. Ему хотелось посылать ей цветы, письма, открытки и записки, чтобы она знала, как сильно он любит её. Ханна выбежала на улицу с улыбкой на лице, посмотрела вверх и послала ему воздушный поцелуй, прежде чем скрыться за углом. Другой человек, продрогший и уставший от многочасового ожидания, тоже наблюдал за ней, но не из окна уютной комнаты, а из подъезда дома напротив.
Не может быть, чтобы он работал на врагов израиля. Если так, то тогда ты, может быть, объяснишь, почему он выдаёт себя за агента моссада? Последние два часа ханна пыталась найти причину, по которой симон мог бы обмануть её, но вынуждена была признать, что не может придумать убедительного ответа. Ты рассказала нам обо всем, что передала ему? Потребовал крац.
Да, ответила она, испытывая внезапное чувство стыда. А вы опросили всех наших союзников? Конечно, опросили, сказал крац. Никто в париже даже не слышал о нем. Ни французы, ни англичане, а о цру и говорить нечего. Руководитель их резидентуры лично сказал мне, что в списках у них никогда не было никакого симона розенталя.
