Я тоже. Они переглянулись.
Чего только не узнаешь о себе, изучая этих смертных! Люди закончили петь и разошлись до хижинам. В селении наступила ночь. А другие ведут себя так же? Поинтересовался маг. В точности, подтвердил воин. Кроме того, у живых существ плотного мира есть странная привычка спать.
Я сейчас вдруг подумал может, изучить ее получше? Может, в ней кроется разгадка наших ночей единого? А разве не ты заложил в них это свойство? Нет, оно проявилось само, когда все было уже создано. Как интересно! Я был уверен, что это сделал ты… оглушительный рев вызова оборвал их обсуждение. Оба подскочили на месте и ошеломленно уставились друг на друга. Первым пришел в себя маг. Это император, догадался он.
Он самый, выдавил из себя воин. Здесь не обошлось без посоха силы. Без посоха сюда не докличешься.
Давай двигай в наш мир отсюда с ним не поговоришь. Мгновение спустя маг исчез с колесницы. Не сходя с места, он телепортировался в аалан. Воин потянул грифонов за вожжи и убрал колесницу из проявления, а затем с тяжелым вздохом последовал за магом. Он не любил телепортироваться лишний раз, к тому же не было случая, чтобы вызов императора предвещал что то хорошее. Маг не знал за собой никаких нераскрытых проступков, поэтому подумал, что опять пропустил какую нибудь особенную ночь.
Однако, когда он вернулся в свой мир, там был день. Было неясно, из за чего стоило устраивать такой шум. Вызов посоха смолк, и очень кстати. В тонких мирах от него можно было оглохнуть.
А где остальные? Спросил он. В голове мага мелькнула мгновенная догадка. Подозреваю, что их не будет, высказал ее он. Что то подсказывает мне, что мы удостоились личного внимания императора.
Но почему здесь, в вильнаррате? Он мог бы поговорить с нами так. Маг промедлил с ответом. Он вспомнил нерею, сказавшую как нечто само собой разумеющееся, что она не может увидеть дела властей в хрониках акаши. В последнюю ночь семнадцати лун выяснилось, что купол вильнаррата не впускает внешние звуки, сказал наконец он. Возможно, верно и обратное.
