Ну что ж, не будем пока их трогать. Срывать просто так людей не следует, они нужны здесь больше, чем в лесу. Безусловно.
Такие указания я имею и от павла романовича. Сколько всего народу пойдет с нами? Сейчас трудно сказать.
Пойдут все, кого удастся собрать. Может быть, и двадцать и пятьдесят человек.
Из дома бокуна я уже никуда не выходил, находился все время в одной комнате с гришей и женей, оберегаемый всей семьей филиппыча. Женя прилегла на постель и лежала молча, не шевелясь. При каждом скрипе наружной двери дома она быстро поднимала голову и чутко прислушивалась к шуму за стенкой. Гриша, поставив левую ногу на стул и опершись на колено руками, не отрываясь смотрел в окно поверх занавески и то и дело поворачивал голову то направо, то налево, встречая и провожая проходящих мимо. По примеру жени, я прилег на другую постель.
Тревожили неотвязные думы и о товарищах, попавших в застенки гестапо, и об остающихся здесь подпольщиках, и о том, как нам удастся выбраться из города. Сгустились сумерки. Мы стали собираться.
Как обстановка? Спросил гриша. Это мой квартирный хозяин резунов, пояснил я. Укажите им, куда итти. Гриша сказал ребятам, кто кого выводит, и они разошлись.
