Кое кто уже брился, несколько человек взялись организовать баню и стирку белья. Радисты ставили антенну, готовясь слушать москву и передавать радиограмму обкому партии в краснодар.
Начальник снабжения, старый боевой партизан, жора, доставил с тайной базы три мешка пшеничной муки, соль, другие продукты и, отмеряя котелком, раздавал их завхозам отрядов. В балке возле реки разжигали костры, подбирали валежник таких пород, которые горели жарко и выделяли мало дыма. Месили тесто, варили суп, жарили шашлык из конины. Кто то запел под губную гармошку споемте, друзья, ведь завтра поход.
Партизаны тихо и стройно подхватывали переделанный на свой лад припев прощай, любимый город, уходим завтра в горы, и ранней порой мелькнет за спиной зеленый мешок вещевой. Легко и уверенно чувствовалось среди этих жизнерадостных, неунывающих людей. С ними действительно можно помолодеть! Он рассказал, что в лесу имеется типография. Где же типография? В скале, в надежном месте.
Около скалы рыскали румыны, разыскивали наши продбазы. Все кругом обшарили, а нас не нашли. А ты что думаешь здесь делать? Я сказал, что собираюсь в симферополь на подпольную работу. Это хорошо! Обрадовался степанов.
Могу тебе подарить. Степанов рассказал, что румыны, отпущенные из лесу, оказались неплохими агитаторами. Уже на другой день все части знали, как партизаны угощали пленных.
Когда вся эта история дошла до немцев, румын арестовали, но разговоры о партизанах не прекратились. Донесли об этом наши разведчики. Условившись с ним о типографии, я подошел к павлу романовичу, который сидел неподалеку под скалой и что то писал. Как обстоит дело с моей работой? Спросил я его.
