Крац внимательно обследовал окружавшую их местность и решил, что кохен был прав. Когда он вернулся к грузовику, кохен с азизом уже спали, а скотт сидел на краю выступа и смотрел, как над багдадом вставало солнце.
Какое мирный пейзаж, задумчиво проговорил он, когда крац сел рядом. Только бог может сделать восход таким прекрасным. Тут что то не так, пробормотал про себя крац. саддам кивнул прокурору теперь, когда мы покончили с предателем, перейдём к террористам. Где они сейчас находятся, генерал? Генерал хамил, которого называли ещё багдадским парикмахером, открыл лежавшее перед ним досье досье у него было на каждого, включая сидевших за столом. Хамил получил образование в санхерсте и вернулся в ирак, чтобы служить королю, но его не оказалось на троне, и поэтому он присягнул на верность новому президенту абделю кериму касему.
Когда в году молодой капитан переметнулся на другую сторону и к власти пришла партия баас, хамил вновь поменял своих хозяев и был вознаграждён назначением в аппарат нового вице президента саддама хусейна. С тех пор он быстро рос в званиях и был теперь любимым генералом саддама, которому тот доверил командовать президентской гвардией. Кроме телохранителей президента, только ему дозволялось иметь при себе оружие в присутствии саддама. Он был палачом при саддаме и очень любил брить головы жертвам перед повешением опасной бритвой, которую никогда не точил, и очень расстраивался, когда некоторые из них умирали раньше, чем он мог накинуть им петлю на шею. Хамил несколько секунд изучал досье, прежде чем начать свой доклад террористы пересекли границу в Вчерашнего вечера, предъявив пограничнику четыре паспорта три шведских и один иракский. Я сдеру с него шкуру собственными руками, сказал саддам. Эта четвёрка едет на грузовике, который кажется довольно старым, но поскольку мы не рискуем посмотреть на него вблизи, я не могу утверждать, что это не троянский конь.
Грузовик шёл всю ночь без остановок со скоростью около сорока миль в час по направлению к багдаду, но в Утра он свернул в пустыню, и мы перестали следить за ним, поскольку дорога, по которой он поехал, никуда не ведёт. Мы полагаем, что они просто съехали с шоссе для отдыха перед тем, как въехать в столицу утром. Сколько им осталось миль до багдада в данный момент? Спросил министр внутренних дел. Сорок, может, пятьдесят от одного до полутора часов езды самое большое. Так если они застряли в пустыне, почему бы нам не послать войска и не отрезать их? Когда они ещё только везут сейф в багдад? Перебил саддам.
Так мы только поставим себя под удар. Я не совсем понимаю, сайеди, сказал министр внутренних дел, поворачиваясь лицом к своему лидеру. Тогда я объясню, министр. Саддам сделал упор на последнем слове. Если мы арестуем их в пустыне, кто нам поверит, когда мы заявим миру, что они террористы? Западная пресса станет утверждать даже, что мы подбросили им эти паспорта. Нет, я хочу, чтобы они были арестованы прямо здесь, в зале совета, когда моссад уже не сможет отрицать своё участие и мы не только разоблачим их замысел, но и выставим эту шайку дураками в глазах их собственного народа.
Когда террористы подъедут к министерству, там их заставят ждать и не будут церемониться, пока они не предъявят документы, якобы исходящие от вас. Они уже предъявляли такое письмо на границе, вмешался генерал хамил, все ещё смотревший в своё досье. Как только такое письмо будет предъявлено, продолжал министр промышленности, мы подадим кран, чтобы доставить сейф в это здание. Боюсь только, что придётся снять входные двери, но всего лишь… меня не интересуют двери, сказал саддам. Когда вы рассчитываете доставить сейф к зданию? К полудню, ответил генерал хамил.
Я лично буду руководить операцией после того, как сейф окажется внутри здания, господин президент. Хорошо. И убедитесь, что террористы видели декларацию, прежде чем они будут арестованы. Что, если они попытаются уничтожить документ, ваше превосходительство? Спросил министр внутренних дел, пытаясь реабилитироваться после постигшей его неудачи.
