Хок мгновенно воспользовался секундной потерей бдительности противника и сильным ударом сбил его с ног. Латимер повалился на спину, как сноп, и пару секунд лежал, не веря случившемуся. Хок не стал продолжать схватку он дождался, когда латимер, пошатываясь, поднялся на ноги.
Грязный индейский пес! Тяжело дыша, процедил ти эл и, судорожно стиснув в кулаке нож, с горящими ненавистью глазами прыгнул на хока. Хок легко ушел от этой и всех последующих атак, всякий раз неуловимым движением уворачиваясь от размашистых ударов ножа и продолжая безостановочно кружить вокруг латимера на крайне опасном расстоянии. Анастасия вдруг сообразила, что хок ведет с латимером очень умную игру. С каждым разом он все больше и больше злил его, постепенно изматывая, лишая сил, а заодно точности и стремительности движений. Жажда мести, которая так долго мучила хока, и чувство собственной правоты делали его преимущество в этой схватке неоспоримым, тем не менее ти эл снова удалось полоснуть противника по груди. Хок резким ударом свалил латимера на землю, тот очумело помотал головой, шатаясь, поднялся на ноги и с перекошенным от ярости лицом опять рванулся в бой.
Хок ждал этого и еще раз сбил его с ног. Латимер чуть не захлебнулся от злобы и ярости. Он жаждал крови, ему была нужна жизнь хока, и чем скорее, тем лучше. С громким топотом, как обезумевший бык, весь покрытый потом и пылью, латимер бросился на хока, но тот быстро шагнул в сторону, и убийца его родителей промчался мимо. Споткнувшись, он растянулся во весь рост в пыли. Хок уже тяжело дышал и был не столь быстр, как в начале поединка, но все же выглядел свежее и дрался хладнокровнее.
Хок моментально понял, что он замышляет, но тот уже выхватил маленький короткоствольный револьвер, о котором хок не догадывался, и, наставив его на ненавистного противника, выстрелил. Все равно хок оказался быстрее.
В момент выстрела он метнулся, буквально стелясь над землей, чтобы уйти от предназначенной ему пули, и врезался со всей силы в латимера, стремясь вырвать у того нож. Латимер первым затеял нечестную схватку, и теперь хок намеревался нанести ему с десяток мучительных ран, чтобы негодяй взмолился о собственной смерти, как об избавлении, но сразу вслед за выстрелом до его ушей донесся пронзительный женский крик.
Латимер застрелил анастасию! Пуля, предназначавшаяся ему, нашла безвинную жертву его возлюбленную! Молнией пронеслось у него в мозгу. Ярость кровавой пеленой застлала хоку взор. С диким криком набросился он на латимера, вырвал нож из его рук, и тот впервые в жизни узнал, что такое леденящий душу животный ужас.
Он завизжал, точно так же как визжит суслик, когда на него падает неумолимая тень ястреба, высмотревшего себе добычу и стрелой несущегося вниз. Нож вошел ему в грудь по рукоятку, с губ сорвались мольбы о пощаде.
