Он осторожно поднял ее на руки и с нежностью стал шептать ее имя. Девушка с трудом открыла глаза, затуманенные болью. Слабым голосом позвала она и тут же сморщилась от боли.
Случилось? Ты ранен? Все закончилось? А латимер. Все хорошо, анастасия, все хорошо.
Только не шевелись. Латимер мертв. Его пуля слегка задела твою голову, но ничего страшного с тобой не произошло.
Мы теперь оба меченые, да еще по два раза гремучей змеей и пулями латимера. И все равно мы остались вместе! Хок, а как ты сам? Я видела, что он поранил тебя. Ничего страшного.
Послушай, анастасия спенсер, разве я тебе не говорил, что люблю тебя больше жизни? Она ничего ему не ответила, потому что горло перехватило от с трудом сдерживаемых слез, но, справившись с собой, тихо произнесла я помню, хок, помню. И уже не стесняясь слез, добавила я тоже тебя очень люблю. На миг забывшись, хок сдавил ее в своих объятиях с такой силой, что только ее слабый возглас вернул его к действительности, и он трепетно и нежно прижал любимую к груди, сам едва не плача от счастья. Анастасия спенсер в первый раз сказала, что любит его.
Наконец настал тот момент, когда, исполнив мрачные клятвы прошлого, освободившись от бремени, свинцовым грузом лежавшего на его плечах бесконечно долгие тринадцать лет, он может начать со своей возлюбленной новую, счастливую жизнь в любви и согласии. Я хочу, чтобы мы больше никогда не расставались, просто сказала анастасия и взяла его за руку. Хок отвернулся, слегка растерянный от переполняющих его чувств, и прерывающимся голосом ответил я тоже, милая, хочу этого.
Она помогла ему надеть рубашку и отряхнуть штаны. Хок сунул ноги в сапоги анастасия выронила их, когда в нее угодила пуля. Они подошли к пистолерос латимера. Латимер мертв.
