Заходи еще, поболтаем. Зайду, пообещал маг.
Он медленно растворился в воздухе. Гермес встряхнул головой, словно отгоняя сон или наваждение. Но вместо хромого табурета у стола по прежнему стояло удобное кресло. Маг поднимался над городом, не зная, что ему испытывать разочарование или восхищение.
Он не узнал ничего из того, ради чего втиснул себя в три координаты плотного мира. Ему осталось неизвестным, почему этот человек отличается от других, почему его искра так жадно тянется к росту, тогда как окружающие искры еле теплятся, удовлетворенные своим бытием. Однако этот человек не оставил его равнодушным. Впервые за долгую историю людского бытия маг почувствовал, что здесь, в плотном мире, есть родственные ему искры. В отличие от нереи или геласа, он не был одержим желанием иметь детей и не впадал в соблазн видеть их в людях.
Что с того, что эта крохотная искорка рассуждает о мироздании по детски смешно и примитивно она еще станет большой. Маг не сомневался, что эта искра вырастет. Она еще вырастет, и, может быть, они еще станут друзьями. Его вдруг охватила странная, нетерпеливая тоска.
Тоска по будущим творцам, которые вырастут из человеческих искр. Вызов хризы оборвал его размышления. Видимо, жрица следила за ним и дожидалась его возвращения.
Маг в рассеянности перенесся к ней, хотя, наверное, достаточно было просто сообщить ей о неудаче. Нет, ничего я не узнал, покачал он головой в ответ на ее требовательный взгляд. Ничего. Почему? Расстроилась жрица. Она окинула взглядом лежащий под ними плотный мир.
Там не одна такая искра. Попробуй еще раз. Это бесполезно, вздохнул маг.
