На других собак он больше не оглядывался. Да, чего только не натерпишься ради медали для своей любимой собаки. Это была первая и последняя попытка возвести карая на собачий олимп, дорогу куда, преодолевая все хитроумные барьеры, протоптали в свое время его славные предки.
И вот мы остались вдвоем карай и я. Живем мы в огромной коммунальной квартире в басковом переулке. Мой пес оказался на редкость покладистым и быстро завоевал расположение многочисленных соседей. Время от времени они стучали в дверь и предлагали для него остатки супа, кости или еще какое нибудь собачье угощение. А когда меня не было ставили кастрюльки и тарелки на пол у двери.
Случалось, в потемках я задевал их и опрокидывал… на дворе поздняя ленинградская осень, за окном сыплет дождь. Слышно, как из водосточных труб хлещет на тротуар вода. Я сижу за письменным столом, а карай лежит у бездействующего камина на своей клетчатой подстилке. Голубоватый свет от настольной лампы в это время года в моей комнате даже днем темно падает на курчавую шерсть карая. Черные с проседью колечки на его спине блестят, блестят и живые коричневые глаза. И устремлены они на меня.
Я это чувствую затылком. Слышу я и тяжкие вздохи с приглушенным завыванием так вздыхает придавленный непосильным горем человек, у которого, скажем, умерла жена не ушла к другому, предусмотрительно обменяв квартиру, а именно почила в бозе.
Но вздыхать можно даже с легким постаныванием и осторожным клацаньем зубов с великолепным прикусом, которым я всегда так гордился. Естественно, подобные вздохи, если они следуют один за другим, и мертвого поднимут из могилы. Обычно, когда я веду его на прогулку, он срывается с места, лает, прыгает вокруг, а тут молча сидит на подстилке и недоуменно таращится на меня мол, что, хозяин, поднялся? Работал бы и работал.
А я чего? Я подожду… я вижу, что он, стервец, хитрит, и, не сдержав улыбки, машу рукой ладно, пошли! И тут он выдает себя с головой. Барсом прыгает на меня, ударяя передними лапами в грудь и стараясь лизнуть в лицо, гортанно, сдерживаясь он знает, что в коммунальной квартире лаять не полагается что то бормочет на своем собачьем языке, вертится вьюном, даже случается, от избытка чувств может капнуть на паркетный пол. Карай первым спускается по стершимся каменным ступенькам со второго этажа.
Городская собака знает, что в любой момент может появиться дворничиха с метлой и лопатой и тогда даже любимый хозяин не защитит от несправедливой кары. Но должна, в конце концов, собака где нибудь пописать! Собаки в правилах и указаниях не разбираются вырвавшись из квартиры, они ищут первый попавшийся столбик или дерево за неимением таковых пристраиваются, где придется, и на морде иного пса в критический момент такое несчастное выражение, что сразу понятно он чувствует себя последним преступником. Я уж не говорю о большой собачьей нужде. Низкое мутно серое небо опустилось на мокрые блестящие крыши.
Рваные клочья скорее дыма, чем облаков, цепляются за рогатки телевизионных антенн. Из шумящих водосточных труб весело брызгают струйки. Редкий прохожий, втянув голову в плечи, торопливо прошуршит в плаще мимо. Карай трусит впереди, уткнув нос в тротуар.
