А ты почему остался? Изумленно спросил ларчик. Не успел эвакуироваться. Всю ночь протолкался на переправе, ничего не вышло. Много народа осталось? И я бы уехал, налетел немецкий самолет и начал бомбить.
Мы не успели сесть. Катер отчалил. Немцы идут! Волновался ларчик. Прячься скорей! Да куда теперь спрячешься? Василий растерянно оглянулся. Найдут, хуже будет. Иди во двор, подтолкнул я василия, переоденься скорей и займись чем нибудь по хозяйству.
Ступай, ступай, вася! Ларчик плотно прикрыл за ним калитку и добавил озлобленно вот, зараза, до чего дожили! А ты разве не военнообязанный? Спросил я у ларчика. Нет, освободили. У меня глаза больные и ревматизм замучил. В одиночку и звеньями пролетали к морю вражеские самолеты. Доносились глухие взрывы. Дымилась догорающая мельница.
И в этой страшной тишине появились первые немцы. Один за другим они перебегали площадь по направлению к нашей улице. Пойдемте и мы во двор, нерешительно сказал ларчик. Мы вошли во двор.
Переодетый василий пилил со своей женой какие то гнилые доски. Как долго длились эти последние минуты тишины! Вот за воротами раздался топот кованых сапог.
Один торопливо устанавливал в раскрытой калитке ручной пулемет, другие начали обыскивать огород и двор. Зольдат, партизан зинд да? Сердито крикнул немец с нашивками на рукаве. Я отрицательно потряс головой нет, нет! В это время солдат позвал немца с нашивками на огород, к щели.
Немец бросился туда и, заглянув в щель, закричал партизан! Вег, вег! Клава еле еле выбралась из убежища. Партизан, партизан! Немец направил на нее револьвер. Клава повалилась на землю и, загораживая лицо дрожащими руками, повторяла хриплым голосом что вы, что вы! Господь с вами. Я женщина, я бомбы боюсь… ударив клаву носком сапога, немец заставил ее встать. Она вскочила и побежала к нам.
