Потерпите немножко, говорит она ласково скоро отец из леса приедет, хворост привезет, печку протоплю, и у нас тепло станет. А поесть то когда дашь? Плаксиво говорит младшая сестренка.
И поесть дам. У семки лавочника полпуда муки выпросила. Отец весной отработает.
Сейчас тесто замешу, напеку лепешек и накормлю вас. Сестренка не унимается, продолжает хныкать. Уговоры не помогают. Мать сует ей в рот свою морщинистую руку и с отчаянием кричит на, гложи мою руку! Больше у меня ничего нету. Напуганная сестренка умолкает… ранней весной отец мой выехал в поле поднимать целину семке лавочнику, простудился и умер в городской больнице.
На городском кладбище много было свежих безыменных могил. Сейчас молотов будет говорить. Интересно, о чем бы это? Весть о войне потрясла меня. Забыв строжайшее требование врачей лежать без движения, я сел на кровати и стал приподнимать повязку, чтобы узнать, вижу ли я хоть сколько нибудь.
Но глаза были забинтованы крепко. Что же это, иван андреевич, война? Услышал я голос василия петровича. Война, друг мой. Полез на нас немец. Домой скорей надо! Испуганно сказал старик.
Сын и зять в армию уйдут, успеть бы хоть проститься с ними. Конечно.
Нам объявили, что больница превращается в госпиталь и здесь останутся только тяжело больные. Но и они не хотели оставаться и стремились разъехаться по домам. Я настоял, чтобы с меня до срока сняли повязку. К великой моей радости, правый глаз сохранил зрение на пятнадцать процентов.
Значит, в очках двигаться и работать можно. Через день мне сняли швы с глаза. Я досрочно выписался из больницы, получив строгий наказ не заниматься физическим трудом, не читать, не писать, быть под постоянным наблюдением врачей и ежедневно впускать в глаза капли.
