Витрины магазинов зашиты досками, заложены камнями и мешками с землей. Ленинский парк изрыт и изуродован желтыми насыпями около щелей. Скажите, гражданка, симферополь бомбили? Спросил я у встречной молодой женщины.
Она подозрительно посмотрела на меня и на мой чемодан. Вы не местный? Я здесь живу, но сейчас только с вокзала. Придете домой, узнаете! Холодно бросила она.
У радиоузла на улице льва толстого толпился народ. Слушали дневную оперативную сводку за июля. Я остановился.
Враг рвется на восток, уже образовались минское, бобруйское, луцкое направления. Тяжелые вести… вдруг передача последних известий оборвалась. В репродукторе послышался шум, и через несколько секунд резкий голос диктора объявил внимание! Внимание! В городе объявлена воздушная тревога! Пронзительно завыла сирена.
Раздались протяжные гудки заводов. Толпа быстро стала редеть. Люди прятались в подъездах и подвалах ближайших домов. У ворот появились дежурные с противогазами. Моя квартира была недалеко, и я, невзирая на окрики дежурных, пошел домой.
Услышав мой голос, сыновья тотчас же спустились на землю и, сияющие, подбежали ко мне. Что вы там делали? Спросил я строго. Гребенку жгли.
Практиковались, как тушить бомбы. В квартире был необычайный беспорядок. На столе и на полу валялись разные инструменты, стружки, консервные коробки. А тут что у вас делается? Это мы подзорную трубу делаем, чтобы лучше видеть самолет, задорно ответил младший сынишка, лева.
