А где же мы будем садиться? Найдем место. По сигналам будем садиться. По каким сигналам? Увидите сами, ответил он сухо.
Я понял, что мое любопытство неуместно, и прекратил расспросы. Подошел павел романович. Ну как, старина, жив? А ты знаешь, где мы будем садиться? Большой наш аэродром заняли немцы. Сядем у иваненковой казармы.
Я не знал ни большого аэродрома, ни иваненковой казармы, но расспрашивать не стал. Мы зашли в землянку, освещенную коптилкой. Сидевшие за столом пилоты оборвали разговор. Узнав, что мы летим к партизанам, они оживились, хорошо угостили нас и рассказали несколько интересных эпизодов из своей боевой жизни. Мы беспокоились, полагая, что высланные для приемки наших самолетов партизаны не дождутся и уйдут с аэродрома. Ночь была темная и холодная.
Земля погрузилась в глубокий мрак. Лишь изредка виднелись вдали приветливые одиночный огоньки на нашей земле, служившие, как мне казалось, маяками для наших самолетов. Недалеко от самолета впереди я заметил красную звездочку.
Она то опускалась, то поднималась. Первый самолет, предупреждавший лампочкой о своем местонахождении, словно указывал нам путь. Справа позади нас появилось небольшое зарево. Оно быстро краснело, расширялось, и из за горизонта показалась огромная луна.
Вдруг недалеко под нами вспыхнул один костер, за ним второй, третий. Один из костров то ярко вспыхивал, то затухал. Сердце усиленно забилось. Наши самолеты, сделав круг, пошли на посадку и приземлились на небольшой лужайке.
Нас окружили вооруженные люди. Мне помогли выбраться из кабины, вытащили мой мешок и привезенную нами почту.
