Он пожал плечами. Ну, смотри, как бы тебя из леса не пришлось обратно перебрасывать сюда. Не бойся.
На малярийной станции мне сделали два вливания, снабдили хиной и еще какими то порошками. Куда вы собираетесь? Спросил один из работников обкома, глядя на мой мешок. Посылают в командировку. Надолго? Пока не выполню задания. На аэродроме меня и павла романовича провожали секретари обкома партии и несколько руководящих работников, связанных с партизанским движением в крыму.
Погода стояла тихая, теплая. Небо ясное. Я думал, что мы полетим в закрытом военном самолете, и оделся по летнему. Владимир семенович удивленно оглядел меня разве у вас нет теплой одежды и шапки? А зачем она? Как зачем! Замерзнете. Неужели на этих полетим? Спросил я, с недоумением и некоторой тревогой осматривая самолеты.
А что вы думали? Это замечательные машины. Они уже сослужили большую службу партизанам.
Вид у меня получился, очевидно, довольно комичный и для воздушного путешествия неподходящий. Наблюдавшие за моим переодеванием товарищи смеялись. Я начал прощаться. Смотрите, не подкачайте. Владимир семенович крепко обнял меня. Постараюсь оправдать доверие партии.
Взобравшись на самолет, я с трудом уселся в открытой, тесной кабине. Кое как затолкал свой мешок под ноги, а фляжку с вином сунул себе в карман для подкрепления в необычной дороге. Глянул вниз. Товарищи дружно махали носовыми платками и головными уборами. Прощайте, дорогие друзья! Крикнул я им и бодро замахал перчаткой.
Под нами ползли зеленые горы, пестрые поля и деревни. Я любовался густой синевой безоблачного неба. О том, что ждет меня впереди, в эти часы как то не думалось.
Начинало темнеть, когда мотор вдруг замолк и самолет начал снижаться и приземлился где то в открытом поле. Летчик поспешно вылез из кабины и подошел ко мне выходите, отдохнем. Где мы? В краснодаре на аэродроме.
