Она все еще не могла поверить, что можно испытывать такое сладкое ощущение близости с любимым и что она сама дарит ему не меньшее наслаждение. С ее губ сорвался долгий стон вершина их взаимного любовного упоения была уже совсем близко, и последние оковы, сдерживающие вспышку всепоглощающей страсти, уже готовы были пасть. И вот они вознеслись на неведомые доселе им обоим высоты, к воспламеняющему душу и сердце блаженству, туда, где на бесконечный миг двое становятся одним целым, где царствует непередаваемо сладостный, упоительный восторг божественной любви, где нет времени и правит вечность.
А когда оба вернулись обратно, то слова любви сами собой срывались с губ, еще крепче связывая влюбленных друг с другом, даря новое радостное понимание всей ее безмерной глубины. Хок, все еще тяжело дыша после пережитого наслаждения, торжественно и нежно поцеловал анастасию в губы и осторожно убрал с ее потного лба светлые пряди волос. Скоро, очень скоро, анастасия, мы раз и навсегда покончим с латимерами. Да, милый, да, откликнулась она, мыслями уносясь в безоблачное будущее их совместной жизни. И тогда мы сможем быть вместе.
Навсегда. Знаешь, я сейчас подумала. Не надо, милая, прервал ее хок. Еще не время.
Между прочим, я пришел сюда как раз для того, чтобы обсудить, как нам быть с латимерами! Воскликнул он и уже спокойнее продолжил вот только разговор получился немного о другом. Анастасия тихо рассмеялась, желая сейчас говорить только о них двоих, об их любви, но чувствовала, что какая то часть мыслей хока по прежнему не о ней, а занята латимером и всем, что с ним связано, что взывает из прошлого о воздаянии по заслугам. Хок взбил несколько подушек и подложил их под спину анастасии, а сам уселся по турецки радом с ней, сразу став серьезным, и заговорил о деле я, как и ты, не имею ни малейшего желания отправляться на этот чертов званый вечер, который закатывает ти эл, но нам нужно постараться все это использовать в наших интересах.
Но как? У меня не было возможности тебе обо всем подробно рассказать, но я договорился с несколькими индейцами тева встретиться через несколько дней на ранчо хокинса. На ранчо хокинса есть мало кому известный тупиковый каньон, грустно улыбнулся хок. Про него знали только мои родители, а теперь знаю только я. А зачем он тебе нужен? Теперь улыбка хока стала хищной.
В моем случае ничего нечестного в этом нет, наоборот, все по справедливости. Он нагло обокрал моих родителей, и я просто возвращаю себе украденное, потому что оно мое. Анастасия молча размышляла над словами хока. Задуманное им по прежнему казалось ей неправильным, но в то же время она понимала, что, как бы ни разубеждала хока, тот все равно своих намерений не изменит.
Слишком давно все это было выстрадано. Самое лучшее, что она могла в этом случае сделать, это попытаться помочь ему и уберечь его от неприятностей. Помолчав еще немного, она подняла глаза на хока и сказала я тебя очень хорошо понимаю, хотя до конца с этим примириться не могу. Знаешь, мне как то все равно, можешь ты примириться или нет. Я просто тебе сказал, чем собираюсь заниматься в ближайшие дни.
