Валера, сказала мать, сходил бы дров наколол. Колоть он любил. Другое дело пилить таскай и таскай пилу как заведенный.
А поработать на свежем воздухе с колуном одно удовольствие. Валерка взял ключ от сарая и, накинув на плечи пальто, бодро запрыгал вниз по лестнице. Перед сараем расчистил от снега площадку, поставил посередине самый толстый чурбак, на него другой, потоньше, и, крякнув для порядка, треснул тяжелым колуном. Разогревшись, валерка сначала сбросил с себя пальто, потом и шапку.
Светлые волосы прилипли ко лбу, круглые щеки раскраснелись. Березовые чурбаки с треском лопались с первого удара. А вот сосновые приходилось колошматить по три четыре раза. Откуда то сверху на шею посыпался снег. Валерка задрал голову и увидел на кромке крыши тупые носы пашкиных валенок. Поосторожнее нельзя? Сказал валерка.
Голубей пугаешь… валерка и пашка дадонов не дружили, хотя и были соседи. Но не успел он до конца расколоть чурбак, как на голову обрушилась целая лавина снега.
Валерка отпрыгнул в сторону и заорал в ухо дам! Тебе говорят, погоди колоть, ухмыльнулся пашка. Вот голуби сядут и коли хоть до самой ночи.
Ну, дадонище! Валерка схватил полено и запустил в пашку, но тот легко увернулся. Второе полено нечаянно угодило в фанерную голубиную кормушку. Она затрещала и рухнула в сугроб. Ах так! Рассвирепел пашка.
Я те покажу, где раки зимуют! Он, не раздумывая, с крыши спрыгнул в сугроб и, размахивая кулаками, двинулся на валерку. Я те… сейчас! И вдруг, не дойдя двух шагов, пашка остановился.
