Начал осторожно говорить о положении в селе. Народ с немцами ехать не хочет. Ушли бы в лес, да как семью бросишь? Придем в город, узнаем, что там делается.
На обратном пути скажем, уходя, пообещал гриша. За деревней женя, лукаво улыбаясь, спросила меня что вы там с помидорами натворили? А в чем дело? Я не понял ее вопроса. Я просто обрадовался, что увидел помидоры, с удовольствием поел их и вам захватил. Женя и гриша расхохотались. Что тут смешного? А вы знаете, что получилось? Сказала женя.
Сам в деревне живет, а меня просит помидоров продать. Я сказала ей, что старик с причудами, просто из ума выжил. Тут только я понял свою оплошность. Вспомнил, как в керчи я не учел наблюдательности клавы, и мне стало очень неловко перед моими молодыми друзьями. По дороге мы нагнали пожилого крестьянина. Он вел на поводу хромую лошадь.
Мы присоединились к нему, чтобы больше походить на местных жителей. Мужчина оказался словоохотливым.
Конечно, поддакивала женя, зачем нам с немцами уходить, хозяйство разорять. Если бы дорогу в лес знали, сказал крестьянин, вопросительно посматривая на нас, кое кто ушел бы. А разве партизаны еще есть? Спросил гриша. Говорят, что всех уничтожили.
Брешут! Ответил тот. У меня румыны стоят в доме. Как в лес итти, в штаны напускают. А полицаи только о партизанах и говорят! Не мешало бы и нашего убрать сука первейшая! Раз он такой, заметил гриша, сами бы с ним рассчитались.
Вас много, а он один. Нельзя самим то.
Вдруг пропал. Никто не, знает, куда он девался.
Приехали немцы, начали следствие. Спросил крестьянин. А кто его знает! Немцы потолкались, потолкались и ушли ни с чем.
