Он взмыл вверх и сосредоточился на переходе в тонкие миры. Его встретило чистое золотое небо, предвещавшее восход аала.
В небе было непривычно пусто все луны давным давно ушли за горизонт. Ночь семнадцати лун закончилась, начинался рассвет. Братья трапабаны втянули крылья, бесполезные в тонких мирах, но маг остался висеть в воздухе.
Это были его миры миры, где мысль равнялась действию, а ничья мысль, даже самого императора, не была сильнее и стремительнее мысли мага. Однако на портале собственного жилища ему не дал сосредоточиться рев сигнала тревоги, тяжелыми волнами разносившегося по пространству. Это с границы запретной зоны, насторожился маг.
Наверное, прорыв большой. А мы то с тобой развлекаемся! Все, конечно, давно уже там. Он сосредоточился на переходе, превращаясь в белую молнию. Быстрее мага в тонких мирах не перемещался никто.
Мгновение спустя маг уже материализовывался на границе запретной зоны. Он с удивлением отметил, что прибыл на место прорыва первым. Однако времени на удивление не было кошмары гекаты вгрызлись в границу по всей ее ширине, пожирая пространство и время. Маг пустил вдоль границы вихрь, чтобы отбросить их обратно в зону, а сам сорвал с плеч плащ и ринулся в бой. Запретная зона появилась в аалане совсем недавно, с конца прошлого дня единого.
Она обладала редким даром могущества властью над временем и пространством и занимала за столом нынешнее место иерофанта. Или, вернее сказать, сейчас иерофант занимал за столом ее прежнее место. Но, что ни говори, такого дара, как у нее, у него не было, а одолеть гекату и уничтожить зону мог только тот, кто превосходил ее могуществом или хотя бы равнялся с ней. Поэтому запретная зона существовала и будет существовать до тех пор, пока кто нибудь из сил тонких миров не разовьет свое могущество до уровня гекаты, то есть еще очень долго.
Как же это могло случиться? Маг не однажды задавал себе этот вопрос. В тех воплощениях он был мальчишкой подростком таким он себя мыслил, а в тонких мирах мысль равна бытию.
