С первым бревном с горем пополам покончили. Вспыхнули уличные фонари. И сразу засияли пунктиры проводов. Над воронкой водосточной трубы синел кусок ночного неба с дырявым облаком.
Облако пыталось поймать острый серп месяца, но месяц выпрыгнул в дырку и засиял еще ярче. Что то вдвоем у нас плохо получается, сказал вовка, с ненавистью поглядывая на пилу.
Ты вот что, один попили, а я мигом раскокаю эти чурбаки. Он размахнулся и, громко крякнув, изо всей силы треснул топором по косо поставленному чурбаку. От чурбака отлетела малюсенькая щепка и щелкнула вовку по лбу.
Ну чего ты себя по лбу гладишь? Стал злиться валерка. Дела а, сказал вовка. Знаешь, валер, я вышел из строя… что то вижу плохо.
Контузия. Валерка в сердцах швырнул пилу. Она взвизгнула, словно кошка, которой наступили на хвост. Контузия… по морде дать бы тебе! А сам то, зеленые вовкины глаза округлились, тя я нет все время пилу куда то в сторону… молчал бы уж, тоже мне пильщик! А ты… взорвался валерка, но вовка перебил его чьи это наколотые дрова у сарая? Во он там, под крышей? Наши, ответил валерка, разжимая кулаки.
Зачем вам так много дров? Сказал вовка. Давай половину твоему пенсионеру в сарай переложим, а? Вот обрадуется старик! А мама? Она не заметит! Уговаривал вовка. А потом, мы ведь не себе берем, а для пенсионера. Шутка сказать человек два танка поджег… влетит… колебался валерка.
Презрительно сказал вовка. Тимур бы и его команда тут и думать не стали… перетащили бы дрова пенсионеру и делу конец. Этот довод сразил валерку.
