Реакция простого смертного, заметил скотт. Давай не будем о политике, сказала сьюзан.
Поговорим о более интересных вещах. Почему ты считаешь, что чицери не оценили, а беллини переоценили? Поинтересовалась она, и скотту стало ясно, что его личное дело тоже, очевидно, побывало у неё в руках. Так вот почему ты пришла! Из любви к искусству. Следующий час они говорили о чицери, беллини, караваджо, флоренции и венеции, пока возле них не появился метрдотель.
Он порекомендовал шоколадное суфле на десерт и выразил на лице разочарование, когда услышал их дружный отказ. За кофе скотт рассказывал гостье о своей жизни в йеле, и сьюзан призналась, что временами жалеет о своём отказе пойти преподавать в стэнфорде. Твоя эрудиция сделала бы честь любому из университетов. Но только не йельскому, профессор брэдли, сказала она и сложила свою салфетку. Скотт улыбнулся.
Скотт быстро подписал его, надеясь, что она не видит и что бухгалтерия цру не станет выяснять, почему он ужинал втроём. Когда сьюзан зашла в туалет, скотт посмотрел на часы. Десять двадцать пять. Последний самолёт улетел почти час назад. Он прошёл к стойке регистрации и спросил, может ли он остаться ещё на одну ночь.
Дежурный за стойкой нажал несколько клавиш на компьютере, разобрался с результатами и сказал да, все в порядке, профессор брэдли. Да, спасибо, сказал он, когда сьюзан оказалась рядом. Она взяла его под руку, и они направились к стоянке такси на подъездной дорожке, выложенной булыжником. Швейцар открыл заднюю дверцу первого такси, и скотт ещё раз поцеловал сьюзан в щеку.
Надеюсь на скорую встречу. Это будет зависеть от госсекретаря, сказала сьюзан с усмешкой, садясь на заднее сиденье такси.
В голове у него постоянно возникали то саддам, то сьюзан, и он чувствовал, что оба они остаются для него загадкой. Благодарю вас, сэр.
Надеюсь, вам понравились оба ужина. Если вам когда нибудь понадобится дневная работа, сказал скотт, я знаю одно место в виргинии, где вы могли бы озолотиться с вашими талантами.
